Меч вошёл в то же место - то самое, что тянуло по ночам фантомной болью, не давая уснуть. И снова во время объятия... пора бы наконец запомнить: обнимают только для того, чтобы ударить. «Прощай», - ещё одно эхо из прошлого. Но Хинамори больше не умела удивляться. Она посмотрела в глаза шинигами, на этот раз прикрытые не очками, а скошенной чёлкой, улыбнулась так светло, как умела лишь она, и проговорила: - Зачем? Я вернусь... я всегда возвращаюсь. Вы не учитесь на чужих ошибках? Меня протыкали насквозь, много раз... но меня нельзя убить, как нельзя убить... свою совесть, капитан. Я вернусь... ждите меня.
Хинамори опускает взгляд. Ей совсем не хочется смотреть ему в глаза. Ей совсем не хочется видеть выражение его лица. Катана пробила тело Хинамори насквозь — в очередной раз. Но теперь боли нет, словно Хинамори вовсе не ранена, словно всё происходящее — глупая шутка или страшный сон. Хирако скалит зубы в хищной ухмылке, чувствуя, как дрожит лейтенант, хриплый смех вырывается из глотки урывками — ему не верится, что всё прошло так гладко и иронично. Хирако вообще любит издевательски ироничные моменты, а его пустой — тем более. Ядовито-жёлтые глаза сверкают даже в ночи; половину лица скрывает кипельно-белая маска. С захлебывающимся воем Хирако выдёргивает из тела катану и скачет прочь. Хинамори думает, что больше никогда не полюбит. Тем более своего капитана. Каждого из них — таких разных по характеру, так одинаково сломавших ее.
Меч вошёл в то же место - то самое, что тянуло по ночам фантомной болью, не давая уснуть. И снова во время объятия... пора бы наконец запомнить: обнимают только для того, чтобы ударить.
«Прощай», - ещё одно эхо из прошлого.
Но Хинамори больше не умела удивляться. Она посмотрела в глаза шинигами, на этот раз прикрытые не очками, а скошенной чёлкой, улыбнулась так светло, как умела лишь она, и проговорила:
- Зачем? Я вернусь... я всегда возвращаюсь. Вы не учитесь на чужих ошибках? Меня протыкали насквозь, много раз... но меня нельзя убить, как нельзя убить... свою совесть, капитан. Я вернусь... ждите меня.
Обожи x) Точно)
Хинамори опускает взгляд.
Ей совсем не хочется смотреть ему в глаза.
Ей совсем не хочется видеть выражение его лица.
Катана пробила тело Хинамори насквозь — в очередной раз. Но теперь боли нет, словно Хинамори вовсе не ранена, словно всё происходящее — глупая шутка или страшный сон.
Хирако скалит зубы в хищной ухмылке, чувствуя, как дрожит лейтенант, хриплый смех вырывается из глотки урывками — ему не верится, что всё прошло так гладко и иронично. Хирако вообще любит издевательски ироничные моменты, а его пустой — тем более. Ядовито-жёлтые глаза сверкают даже в ночи; половину лица скрывает кипельно-белая маска. С захлебывающимся воем Хирако выдёргивает из тела катану и скачет прочь.
Хинамори думает, что больше никогда не полюбит. Тем более своего капитана. Каждого из них — таких разных по характеру, так одинаково сломавших ее.
Спасибо вам, автор!